Не говори никому - Страница 30


К оглавлению

30

– Подумайте об этом, Хойт. Наверное, не зря ваша дочь держала фотографии в банковской ячейке. Более того, мы допросили доктора Бека, и он подтвердил, что никогда не видел снимков. Почему Элизабет скрывала их от своего собственного мужа? По-моему, причина очевидна.

– Вы говорили с Беком?

– Да.

– И что он сказал?

– Не много. Почти сразу же потребовал адвоката.

Карлсон подождал, а потом наклонился к Хойту:

– И не просто адвоката. Саму Эстер Кримштейн! Как вам кажется, сделает невиновный человек что-то подобное?

Хойт вцепился в стул, чтобы не сорваться.

– Вы не сможете ничего доказать!

– Пока нет. Только мы уверены в своей версии, а значит, половина битвы уже выиграна.

– Что вы собираетесь делать?

– Лишь одно, – улыбнулся Карлсон, – жать на него, пока он не сломается.

* * *

Ларри Гэндл перебрал в уме события дня. «Невесело», – пробормотал он себе под нос.

Во-первых, Бека допросило ФБР.

Во-вторых, доктор звонил фотографу по имени Ребекка Шейес и расспрашивал ее о давней автомобильной катастрофе. А потом даже навестил в студии.

В-третьих, связался с тюрьмой и потребовал свидания с Элроем Келлертоном.

В-четвертых, записался на консультацию к адвокату Питеру Флэннери.

Все это было совершенно непонятно и не сулило ничего хорошего.

Сидевший рядом Эрик Ву повесил трубку и сказал:

– Вам это не понравится.

– Что именно?

– Наш источник в ФБР сообщил, что Бек подозревается в убийстве жены.

Гэндл чуть не упал.

– Объясни толком.

– Пока это все, что знает наш источник. Ищейки каким-то образом связали находку на озере с Беком.

Полная несуразица.

– Дай-ка мне те сообщения, – сказал Гэндл.

Ву протянул ему листки. Пока Ларри размышлял над тем, кто послал эти шифровки, холодок в душе разрастался и креп. Факты складывались вместе, словно кусочки мозаики. Гэндл всегда удивлялся, как Бек смог выжить в ту ночь. Теперь у него зародилось новое подозрение.

Не выжил ли там и кое-кто еще?

– Сколько времени? – спросил Гэндл.

– Половина седьмого.

– Бек еще не подключался к этому… как его там… адресу?

– Бэт Стрит. Нет, не подключался.

– А о Ребекке Шейес есть что-нибудь новенькое?

– Ничего. Близкая подруга Элизабет Паркер, снимали вместе квартиру, пока Паркер не вышла замуж за Бека. Я проверил старые телефонные счета. Бек не звонил ей много лет.

– Тогда почему позвонил сейчас?

Эрик пожал плечами.

– Может быть, мисс Шейес что-то знает?

Гриффин Скоуп был предельно категоричен: узнай все, что возможно, и похорони то, что узнаешь. А также используй Ву.

– Давай-ка поболтаем с ней, – сказал Гэндл.

16

Шона встретила меня на первом этаже небоскреба под номером 462 по Парк-авеню на Манхэттене и потащила за собой, даже не поздоровавшись.

– Пойдем скорей, я тебе кое-что покажу.

Два часа до сообщения. Шона буквально втолкнула меня в лифт и нажала кнопку двадцать третьего этажа. Замигали лампочки, пискнул сигнал отправления.

– Эстер навела меня на мысль, – сообщила Шона.

– На какую мысль?

– Она сказала, что сыщики уперлись и сделают все возможное, чтобы прижать тебя.

– И что из этого?

Лифт остановился.

– Сейчас увидишь.

Дверь скользнула в сторону, открыв выход в разделенный бесчисленными перегородками зал. Сейчас в таких помещениях располагается большинство офисов. Сними крышу, посмотри сверху – и ты не найдешь никакого отличия между этажом высотного здания и крысиной норой с ее многочисленными лабиринтами. Да и изнутри то же впечатление.

Шона уверенно лавировала между перегородками, я болтался у нее в кильватере. Мы повернули налево, затем направо и опять налево.

– Может, пора бросать хлебные крошки? – поинтересовался я.

– Неплохо бы, – серьезно ответила Шона.

– Тогда я к твоим услугам.

Она даже не улыбнулась.

– Ты хоть скажешь, где мы?

– Фирма называется «Диджиком». Наше модельное агентство сотрудничает с ними время от времени.

– И чем они занимаются?

– Сейчас увидишь, – сказала Шона.

Мы свернули в последний раз и очутились в захламленном помещении, где хозяйничал молодой человек с длинными волосами и гибкими пальцами пианиста.

– Это Фаррелл Линч. Фаррелл, это Дэвид Бек.

Я пожал гибкую кисть «пианиста». Фаррелл промямлил:

– Привет.

– Ну-ка, – сказала Шона, – покажи ему.

Линч крутнулся на стуле и застучал по клавиатуре компьютера. Мы с Шоной встали у него за спиной.

– Готово.

– Включай.

Линч нажал какую-то кнопку. Экран почернел, затем на нем появился Хэмфри Богарт, в плаще и шляпе. Я сразу узнал сцену из «Касабланки». Туман, самолет на заднем плане. Финал.

Я вопросительно поглядел на Шону.

– Погоди, – сказала она.

Камера сфокусировалась на Богарте; он как раз говорил Ингрид Бергман, что она летит на этом самолете с Ласло и что проблемы трех маленьких людей не имеют никакой ценности в нашем мире. Затем камера переехала на Ингрид Бергман, и…

…Ингрид Бергман там не было.

Я моргнул. На экране в шляпе с вуалью, глядя на Богарта сквозь туман, стояла Шона.

– Я не могу поехать с тобой, Рик, – драматически произнесла она. – Потому что я безумно люблю Аву Гарднер.

Я повернулся к настоящей Шоне. Видимо, вопрос был написан у меня на лице, поскольку она молча кивнула. Но все же я решился произнести его вслух:

– Ты думаешь… – Я замялся. – Думаешь, меня пытаются одурачить с помощью фальшивой фотографии? Подделки?

30